Электронная библиотека

небольшой арены; противник за ним и, описывая меньший круг, уже настигал его, как вдруг преследуемый оборачивался, быстро нападал на своего преследователя и после короткого боя повергал его на землю... и надобно видеть энтузиазм публики к победителю. Иногда петух ослепляет другого или бегущая из раненой головы кровь мешает ему смотреть; в таком случае хозяин раненого петуха может взойти на арену и, держа за хвост своего петуха, направлять его движения. И как скоро слепой петух замечал близость врага -- тотчас же с рьяностию нападал на него, и до тех пор не отстают они друг от друга, пока один из них не падет замертво: такая уж храбрая натура петуха! Но убивают они друг друга редко. По окончании боя выносят обе враждущие стороны, пускают им кровь и кладут в холодную воду. Большею частию они поправляются, и хорошие петухи берегутся к следующим битвам.

При этом бое, равно как и при бое с быками, особенно интересны живость и самостоятельность народного характера. В Испании более, нежели в какой-либо стране Европы, каждая провинция подсмеивается над другой, и о каждой ходит в народе особенная поговорка. Жители северных провинций обыкновенно подсмеиваются над андалузцами, называя их хвастунами, храбрецами на словах и трусами на деле. Может быть, и действительно у жителей северных провинций больше твердости, настойчивости и энергии (о бискайцах говорят, например, намекая на их настойчивый характер, что они колотят в стену гвоздь не острием, а шляпкой); но зато андалузцы -- самые отважные бойцы с быками, и все лучшие матадоры -- из южной Андалузии; кроме того, андалузцы самые смелые контрабандисты, и у них беспрестанно кровавые сшибки с таможенного стражей. Но вообще натура андалузца изнеженная и мягкая; он больше всего любит покой и свои привычки. Будучи в душе прогрессистом, андалузец прежде всего сибарит. Прогрессист он потому, что его торговые интересы требуют прежде всего неприкосновенности личности и собственности, и во время восстания дона Карлоса вся Андалузия была на стороне королевы. Торговый класс в Андалузии многочисленнее, нежели в других провинциях; но андалузец хотя и самый искренний прогрессист, в то же время слишком изнежен, чтоб для общественной пользы ставить свой лоб под пули. Таков в Испании средний класс вообще, в Андалузии -- от изнеженности и богатства, в северных провинциях -- от малочисленности и разъединенности. Одни каталонцы составляют исключение, но там это имеет прямую причину в промышленных интересах. Что же касается до простолюдина андалузца, если есть у него женщина, апельсины, гитара и солнце, то выше этого блаженства и не мечтает его воображение. На днях в кофейной, где я пью после обеда кофе, один житель Кадиса, разговаривая со мной, отвечал мне на мое замечание о неусыпной деятельности и богатстве англичан: "У англичан много денег, это правда; да я не возьму всего их золота, чтоб вести их жизнь. Мы, испанцы, счастливы, когда есть у нас несколько сигар и хорошенькая девушка (muchacha); мы наслаждаемся тем, что нам бог посылает. Англичанин никогда не доволен. Я сам занимался торговлей

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки